Александра Червякова. К 9 Мая Благовещенская ЦРБ
6 мая 2015
Мы поведаем читателю и о верной спутнице жизни нашего героя – Александре Антоновне Червяковой, которая весь активный период своей жизни помогала людям, оказавшимся на больничной койке, восстанавливать силы и здоровье.
Уже вовсю бушевал пожар войны, когда 18-летняя девушка окончила курсы медсестер и с группой подруг была направлена в один из госпиталей 1-го Белорусского фронта. Машины с красным крестом на кузовных тентах двигались следом за наступающими войсками, и место дислокации часто менялось: Сурож, Бобруйск, Барановичи, Пружаны … За каждый из этих городов шли ожесточенные бои.
Раненых к ним везли и везли дни и ночи напролет. Девушки в измазанных кровью халатах крутились как заведенные: обрабатывали обоженные участки тела, пулевые и осколочные ранения, накладывали шины (кстати, они попадались и местного, Благовещенского изготовления), бинты, помогали хирургам при оперировании, терпеливо ухаживали за лежачими больными. И все это под неутихающий гул орудий, рев своих и чужих самолетов, нередко под бомбежкой.
- Александра Антоновна, что лично для Вас было самым страшным на войне?
- Всегда тяжело переживала, когда на моих глазах совсем молодым ребятам ампутировали руки, ноги … Привыкнуть к этому не возможно.
Честно говоря, впервые беру интервью у настоящей фронтовой сестры милосердия, поэтому мне любопытно услышать любые подробности из уст непосредственной участницы тех горячих и горьких событий.
- Да, из медичек-фронтовичек я, как ни печально, одна в нашем городе осталась. Три военных года за солдатские жизни боролась. После демобилизации еще 35 лет в райбольнице трудилась. Как медсестра была универсальна, меня уже ни чем нельзя было шокировать. Но, на врача выучиться так и не довелось.
Обеспечение госпиталя медикаментами, продуктами питания было налажено неплохо. Самое главное, чего не хватало обслуживающему персоналу - отдыха и сна. Но, о себе думать было недосуг, больше думали о своих подопечных, страдавших от боли, от жажды, от тревоги за судьбу близких. Через мои руки прошли сотни израненных и искалеченных бойцов. Одних после излечения возвращали на передовую или в обоз, других, тяжелых, эвакуировали в глубокий тыл.
Жили мы на казарменном положении в приспособленных общежитиях. Правда, в Польше пришлось квартировать по частным хатам, но чувствовали мы себя как-то неуютно, местные жители не внушали доверия, про них говорили: «Держат нос по ветру…»
- А со своим суженым, случайно, не в госпитале познакомились?
- Нет, он хоть и ходил постоянно «по лезвию ножа», но ни пуля, ни осколок его не задели, а от контузии потихоньку сам поправился. Мы с Колей с детства друг дружку знали. Поженились в 1948 году, так что скоро у нас бриллиантовая свадьба.
- Победа, безусловно, далась очень трудно. Как, по-вашему, почему мы все-таки взяли верх?
- Гитлер, рассчитав все на карте, одного не учел – русского характера. По натуре русский человек сердобольный. У нас немцы из поверженных городов санитарами работали, в похоронных командах, так мы их «камрадами» звали и куском хлеба, миской каши никогда не обносили. Но, вот, когда на самое святое, на Родину нашу, ворог покушается, оскверняет ее, тут уж мы становимся тверже железа.
Записал Ю. Поздняков.
